АСТАНАВИТЕСЬ!



Истребитель бабушек. Небольшой рассказ


Автор: Admin Полная Жесть 31 май, 2016 Просмотров: 45 0
На бесконечные просторы лугов и полей простиралось белое покрывало снегов. Тут и там высились массивные, но хрупкие снежные барханы со скошенными ветром в сторону верхушками. Холодный зимний ветер наметал высокие снежные насыпи, как умелый скульптор придавал им разнообразную причудливую форму. Вокруг стволов деревьев и кладбищенских крестов образовывались небольшие лунки, некоторые памятники старого поселкового кладбища были заметены до самого верха. Но в этой непроходимой на первый взгляд снежной пустыне наблюдалось присутствие человека: кто-то усердно, преодолевая глубокий вязкий снег, ходил от посёлка к кладбищу. Тропинка петляла меж высоких старомодных оградок и огромных пирамидообразных памятников, проходила мимо старинного склепа и скрывалась в рощице, за которой проходило шоссе.
Кто регулярно натаптывал эту тропинку, кто бродил почти каждый день по старому кладбищу, Андрей вычислил сразу. В старом склепе, где он прокопал себе землянку и обосновался на зиму рядом с покойничками, молодой человек скрывался от опостылевшей ему грязной цивилизации, от вырожденцев, мерзких любителей пива. Однако, зимнее безмолвие старого кладбища взялась нарушать до ужаса неприятная, скрюченная буквой «г» бабушка. Медленно бредя сквозь снежные заносы, разгребая их валенками и длинным древним пальто, старая постоянно причитала какие-то молитвы, нередко останавливалась перед памятниками и начинала креститься, кланяться. Склеп же был для неё особым местом паломничества. По каким-то там церковным легендам, в этом склепе в позапрошлом веке был похоронен очень знатный поп. Летом бабки часто приходят сюда, жмутся своими старыми тушками к его стенам, ползают на коленях, рыдают, молятся. Но зимой, как правило, наступала длительная пауза. Городским бабкам ехать в такие заснеженные дебри, ясное дело, неохота. А население вымирающего посёлка особо к религии не тяготеет, больше к водке. Вот Андрей, бывший кондуктор трамвая, и выбрал это место для уединения с природой, для отдыха от быдла, для расслабления. Мелодичному вою ветра, шелесту веток старого вяза об крышу склепа ничего мешать тут не должно. Выбросив кости святого попа подальше, Андрей выкопал за несколько дней большую землянку, сложив землю прямо в склепе, установил маленькую печку, лежанку. Но насладиться тишиной не получилось – богомольная старуха, невесть откуда сюда забредающая, взялась устраивать у склепа регулярные паломнические богомоления.
«– Старая кочерга! – злился Андрей. – И не сидится же ей дома! Сериалов что ли мало?! Приключений захотелось, едрит её налево!»
– О, святой Вениамин! – довольно громко гундела бабка, скребясь снаружи в стенки склепа. – Вылечи, помоги! Нога болит, мОчи нету! Ты же святой, мученик и угодник божий! Господь наш Иисус Христос в божественной своей благодати...
«– Нога у неё болит! Вы посмотрите! У кого нога болит, тот каждый день в такую даль не мотается! Иди в поликлинику и гунди там у терапевта в очереди... Чёртовы бабки! Нигде от них покоя нет! В трамвае – на работе, достали до невозможности! Кряхтящие, писклявые, морщинистые трёхногие твари!!!»
Несколько дней Андрей терпел. Бабка наведывалась почти регулярно. А в те дни, когда её не было, Андрей, подспудно ожидая появления старой вешалки, всё равно не мог успокоиться. И вот однажды бабка явилась снова. Разложив по снегу иконы, подпалив несколько свечек, старуха раскорячилась на коленях перед дверцей склепа и стала навзрыд причитать про свою больную ногу, перемежая это визжанием и несвязными «божественными» выкриками.
Всё, терпению пришёл конец. Не на шутку разозлившись, Андрей достал здоровенный двадцатисантиметровый туристский нож с мелкими зазубринками и направился к выходу из своего убежища. Бабка в экстазе продолжала кувыркаться и кланяться, как вдруг массивная железная дверца склепа с адским скрипом стала открываться. Старуха замерла и быстро-быстро принялась креститься, не отрывая взгляда от двери.
Андрей с трудом приоткрыл тяжелую старинную дверь и бросился из темноты прямо на бабку. Атака была столь стремительной, что старая кочерга даже понять ничего не успела, как оказалась мордой в снегу. Но это было не самое страшное. Здоровенный нож, пробив никогда не стиранное старушачье пальто, по самую ручку утонул в спине бабушки. Старуха, находясь в сильнейшем шоке, этого даже не почувствовала.
– Ой, святые угодники! Что творится-то! – заверещала она.
Но убийца был непреклонен. С силой вырвав нож из тела, Андрей занёс его высоко над бабкой и снова вонзил, попытавшись провернуть лезвие. Но широкий нож не желал вертеться в жёсткой старой бабушатине. Бабка выла, скребла корявыми клешнями по снегу, пыталась перевернуться на спину и сбросить с себя маньяка. Злобно и ядовито ругаясь отборным матом, старуха ещё сильнее злила Андрея, и тот забил быстро-быстро, решетя старушачье пальто и выбивая из тела мощные струи крови. Ломая трухлявые бабкины рёбра, нож входил в тело очень глубоко, разрезая весь нехитрый старухин ливер. Наконец, всё. Сопротивление утихло, и бабка отправилась вслед за святыми угодниками.
– Мразь! – рычал Андрей, скрипя зубами и отряхиваясь от кровавого снега и ошмётков изъеденного молью старушачьего пальто.
Это убийство не только не смогло его успокоить, оно наоборот только раззадорило Андрея. Что-то перемкнуло в его голове, и молодой человек захотел продолжить свою месть старым клюшкам.
– Как же я вас всех ненавижу!!! – проревел убийца, стоя на трупе бабушки и колотя себя кулаками в грудь.
Снова достав нож, Андрей склонился над мёртвой старухой и с невиданной злобой стал её кромсать. Пальто, превращённое в сито, трещало по швам. Пропитанные кровью тряпки рвались, цепляясь за нож. А кровь всё брызгала и брызгала, струями вылетая из огромной рваной раны вслед за лезвием. Старуха лежала на животе, и нож постепенно прорезал её тело насквозь. Позвонки со всякими жилками-прожилками, вперемешку с кусками окровавленного тряпья летели в разные стороны. Очередной раз утопив свой тесак в кровавой яме на месте бабушкиной спины, Андрей вытащил его и с изумлением заметил наколотую на лезвие карточку. Это был автобусный проездной, лежавший в кармане пальто с противоположной стороны трупа...
Немного остыв, маньяк понял, что бабка приезжала сюда на автобусе. Значит, не местная. Тем не менее, её будут искать. А значит, тело надо срочно прятать. Но с этим проблем не возникло. До ужаса циничный и беспринципный, Андрей отрезал бабушке голову и сильным ударом ноги отправил её в сторону бескрайней снежной целины. До весны точно никто не найдёт. А остатки тела убийца спрятал оригинально. Вырвав большой памятник-пирамиду, он сбросил под него бабушку и поставил памятник на место. Расшвыряв ногами кровавый снег и ошмётки тряпья, убийца пошёл спать в свою землянку.
Ночной неистовый буран, разыгравшийся весьма кстати, окончательно скрыл все следы преступления. Однако, преступление это было далеко не последним. Переполняемый жаждой мести, злобой и негодованием, Андрей снова вышел с ножом из своего склепа. Пройдя по пустынным улочкам посёлка, он пошёл вдоль шоссе в направлении деревни Воскресенка. Деревня в трёх километрах от дороги, и живут там одни старухи.
Ничего не предвещало беды. Анна Кузьминична сидела на завалинке и читала предвыборную брошюрку «Единой России». Рядом, кивая и поддакивая, сидела девяностолетняя Глафира.
– Вот, Путин нас любит! Пенсию опять прибавил! И летом ещё прибавит! Только за него пойдём голосовать! – кряхтела Анна Кузьминична.
Вдруг сзади послышался какой-то шелест, хруст снега. Но бабульки продолжали сидеть на лавочке, опершись спинами о стену старого кривобокого домика.
– Это Васька, озорник, на подловке лазит, – сказала первая бабка, отмахнувшись от странных звуков.
В этот самый момент сверху на неё как снег на голову свалился маньяк. Не успел он коснуться земли, как нож уже был глубоко в бабке. Сверху вниз, Андрей вонзил его прямо в сердце старой поклоннице Путина. Смело нажав на нож как на рычаг, убийца выломал бабке два ребра и вырвал наружу вместе с крепким стальным лезвием кусок бабушачьего сердца. Мгновенно тесак разогнался и вошёл во вторую бабку, попав между рёбер. Удар был такой силы, что кулак маньяка с рукояткой ножа проломил грудную кость старухи, частично порвав рёберные хрящи и поломав сами рёбра. Вывернув в таком положении нож вверх, Андрей с силой поднял его выше, и остриё клинка вылезло из бабкиной шеи, упершись в подбородок. Далее убийца круговым движением рванул нож на себя, выломав остатки передних рёбер и практически полностью вскрыв старухе грудную клетку.
Оба трупа тут же упали на снег, окрашивая его в красный цвет, а маньяк уже направлялся к следующему дому. Тем временем с подловки спустился кот Васька, которого старые калоши кормили одним только хлебом, да водой. Молоко и сметану сами трескали, заразы. И коту представился отличнейший шанс отведать сочного, свежего, парного мясца. Сперва он принялся за извлечённое из Анны Кузьминичны сердце, а затем переключился на бабку Глафиру, обгладывая деликатесное мясо с рёбрышек.
А вот и второй дом. В большой комнате оглушительно орёт телевизор, все двери открыты. «Обручальное кольцо», любимый сериал всех бабушек. Подперев большую отъеденную харю двумя руками и полуразвалившись на столе, перед ящиком сидела большая, мясистая бабушенция. Её взгляд был прикован только к экрану, происходящего вокруг старая глухая кочерга не замечала. Но внезапно прямо на её широкую шкафоподобную спину обрушился нож. Лезвие ударилось об крепкое ребро сильной бабушки и вывернулось в руке маньяка так, чтобы войти в плоть горизонтально. Утонув на мгновение, нож вышел и тут же устремился к свиной шее орущей во всю глотку старухи. Резанув бабку по горлу, маньяк отскочил назад. Словно из опрокинутого стакана на белую скатерть ручьём хлынула кровь. Бабка вскочила со стула и, хрипя, пыталась ещё кричать. Тогда Андрей ударил бабку в брюхо по касательной. Острое зазубренное лезвие распороло толстый слой жира, и прямо из бабушачьего пуза на ковёр сардельками посыпался кишечник. Старая не знала, за что хвататься: за горло или за кишки. Метаясь, она поливала фонтанами крови окружающие предметы и самого маньяка, а тот, изловчаясь, продолжал наносить бабке ножевые ранения. Наконец, изрезанная туша рухнула на пол, запутавшись ногами в собственных кишках. Оседлав ещё живую бабку, маньяк отрезал ей голову, затем аккуратно положил её поверх включённого телевизора и пошёл к следующей бабульке.
В соседнем доме жила маленькая, скрюченная, скукоженная, сухонькая старушонка. Она была нелюдимой, ни с кем не общалась и постоянно сидела дома. Но покой старой отшельницы нарушил маньяк. Обнаружив прямо во дворе у старухи огромный старый проигрыватель, Андрей поднял его и кинул в окно дома, выбив все стёкла вместе с рамой. Бабка, увидев влетевший к ней так неожиданно приёмник раскрыла свою маленькую беззубую пасть и истерично завопила. Но вслед за приёмником в дом тем же путём влетел маньяк и тут же заставил бабушку замолчать. Своим тесаком он попал старухе прямо в рот, и лезвие вышло с противоположной стороны, перебив шейные позвонки и спинной мозг. Прикусив сухими морщинистыми губами нож, бабка отдала концы. А маньяк, опрокинув ногой бабку вместе со стулом, на котором она сидела, подпрыгнул и ногами сломал старушачьи рёбра, приземлившись прямо на трупе. Долго задерживаться тут Андрей не стал и направился дальше.
В следующем доме тоже жила бабушка, но не одна, а с дедушкой. Дедушка умер первым. Открыв дверь на настойчивый стук, он получил ножом прямо в глаз. Пробив глазницу с жестоким хрустом, тесак вошёл в мозги старого хрыча. Дед скопытился мгновенно, рухнув на деревянные половицы с грохотом своих тяжёлых сухих мослов. Перешагнув труп, убийца пошёл убивать орущую в доме бабушку, которая уже поняла, что к чему. Старая клюшка схватила скалку, но та её не спасла. Всесокрушающий нож жестоко впился в тело маленькой кругленькой бабулечки, и старуха от дикой боли выронила свою скалку, хватаясь морщинистыми пупырчатыми лапами за ранение. Второй удар повалил бабку на пол; кровь из пробитого лёгкого хлынула через рот, бабка захрипела, рыгая и бурля. А маньяк даже и не думал останавливаться. Он бил бабушку ножом до тех пор, пока старая грымза не прекратила брыкаться и шевелиться.
Оставалось ещё два дома. Маньяк уже спешил туда, оставляя на снегу кровавые следы. В первом доме мирно спала очень старая парализованная бабушка. Соседка обычно приходила и кормила это старое бревно. Но на этот раз вместо соседки пришёл убийца. Размахнувшись, он пригвоздил бабку к кровати. Не стерпев боли, старая замотала конечностями, сбрасывая на пол подушку и одеяло. Открыв свою смрадную, свободную от зубов пасть, бабка словно змея злобно зашипела. Нож вышел и тут же вошёл вновь, отчего кровать содрогнулась, громко скрипнули пружины панцирной сетки. Тело качнулось как на батуте и ещё крепче нанизалось на лезвие. Тут рука бабки с размаху попадает Андрею в лицо.
– Старая тварь! – закричал он. – А ещё парализованная! Всё у тебя работает, оказывается!
С этими словами он, оставив нож меж рёбер бабки, схватился обеими руками за тощую клешню старухи. Рука представляла собой лишь кость, обтянутую тонкой ссохшейся бурой кожей. Потянув её на себя, маньяк жестоко переломил эту кость об колено. Бабка зашипела ещё громче, продолжая судорожно дёргаться. Андрей схватился за жёлтый обломок мосла и рванул его вверх. Кожа слезла с кости как чулок. Бросив эту гадость на пол, убийца снова схватился за нож и сильными жестокими ударами заставил бабушку успокоиться. Свалив мёртвое тело на пол, Андрей приподнял кровать и поставил её ножку прямо в открытый рот ощерившейся старухи. Оставив всё в таком виде, он направился по последнему адресу. А там жила весьма бодренькая, шустренькая, мелкого роста старушка. После того, как её хлипкая гнилая дверь сорвалась с петель и замков под ударами молодецких ног маньяка, бабулька начала носиться по комнатам взад-вперёд. А комнаты в доме сообщались, поймать и зажать старую вешалку было проблематично. Выворачиваясь, крутясь и вертясь, при этом дико визжа, старушка быстро бегала по дому, норовя прорваться к выходу. Метнувшись в кухню, Андрей резко остановился и рванул назад. У бабки такой реакции не последовало, и она столкнулась у входной двери с маньяком. Нож не заставил себя ждать и быстро очутился в чреве пенсионерки. Успев там основательно пошуровать, тесак вышел, роняя на плетёные коврики тяжелые капли бабушкиной крови. Тут прыти у старухи поубавилось, и гонки на этом прекратились. Повалив бабульку мордой в пол, убийца вогнал ей нож в спину. Мощного удара тесаку хватило, чтобы пробить саму бабку и впиться в половицу. Пригвождённая таким макаром старуха заёрзала по полу, сгребая коврики руками и ногами, ломая гнилые ногти об занозистые доски. Но Андрей, так и не проронив ни слова, не спешил действовать дальше. Со злым каменным лицом он наблюдал за мучениями бабушки. Однако, долго радовать маньяка страданиями старуха не могла. Подёргавшись, она быстро стихла. А маньяк, вырвав нож, отрезал бабке голову и отправился обратно в свой склеп...
Дикая, невиданная жестокость была для Андрея величайшим наслаждением. Он не взял ни копейки из домов убитых. И личной неприязни к этим бабкам он не питал. Просто обиженный и обозлённый на всех представителей бабушачьего племени, Андрей однажды осознал, что убивать старух ещё и чертовски приятно! Та первая богомольная старуха, порванная в клочья напротив склепа, открыла маньяку дорогу в сладостный мир умерщвлений. И остановиться он теперь просто не мог...
В своём благоустроенном подземном жилище Андрей поужинал, смыл с себя кровь старух и лёг спать. Грядущее воскресение готовило ему новый сюрприз.
Вот уже и утро. В селе Вознесенское всё окрестное бабушло сползалось к главной достопримечательности этого захолустья – храму Николая Чудотворца. Вот подрулил к церквухе и батюшка на своём новеньком Ниссане. Служба начиналась. Пока пьянющая вусмерть молодёжь сосала бутылки с дешёвым бырлом и валялась по чердакам и сараям, «сознательное» население в лице бабушек ушло молиться боженьке. Всё как обычно: церковь, тучный бородатый отец Димитрий за алтарём гундосит свою проповедь. Чужой человек в глаза особо не бросался. Крупный коренастый парень в защитной непромокаемой куртке тёрся возле икон, стараясь быть незаметным. Сначала он, тихо срезая свечки ножом, считал бабушек. Затем, насчитав их аж тридцать две, решился на атаку. Разбежавшись и попутно растолкав старух, Андрей вскочил на алтарь, сломав шею попу ударом ноги и повалив жирного увальня на пол. Затем маньяк метнулся к входу, и перекрыл ошалевшим бабкам пути к отступлению. Церковь запиралась на навесной замок, и закрыть двери труда не составило. Бросив ключ к себе в карман, убийца влетел в толпу богомольных старух. Его нож как копьё всадника прошил первую попавшуюся бабушку, затем тут же вошёл в другую, третью, четвёртую... В панике бабки топтали друг друга, оглушительно визжали. Под старыми валенками уже хрустели кости безногих и неповоротливых старух. Но ряды проворных бабок тоже стремительно редели. Получая удары ножом, бабки валились на пол, хватаясь за кровоточащие раны и дёргаясь в адских судорогах. Нож летал словно живой, из бабки в бабку. И целых старух, ещё не проколотых беспощадным зазубренным лезвием оставалось всё меньше. От обилия крови на полу бабки падали, скользил и сам маньяк...
Когда под сводами церкви воцарилась мёртвая тишина, полупьяные деревенские дурачки сумели сломать дверь и попасть вовнутрь. Сюда их привели крики, резонируемые огромным помещением и разносящиеся на всё село. Но спасать тут было уже некого. Залитые кровью, на полу в самых разнообразных позах валялись трупы бабушек. Кругом беспорядок, хаос, разор. Иконы порезаны, разбросаны по полу. А за алтарём лежит вроде бы целый с виду отец Димитрий. Но целость обманчива. Убийца сломал ему шею, и слуга господень захлебнулся своей же поповской кровью. Но где, спросите вы, сам маньяк? Выбравшись через служебные помещения с другой стороны, он спокойно вышел через чёрный ход и отправился домой, в свой тихий безмолвный склеп...
После такого происшествия о таинственном истребителе бабушек заговорила вся страна. Жестокого убийцу пенсионерок бросились ловить тысячи полицейских со всей области. Обыск за обыском, прочёсывания, патрули... Но всё бестолку. Заглянуть в старый, заметённый снегом почти по крышу склеп не догадался никто. И маньяк, переждав нахлынувшую полицейскую бурю, снова вышел на свою кровавую охоту за старухами.
В селе Соборное жизнь привычно текла своим чередом. Вот возле магазинчика на лавочке сидит бабушка. Немолодой усатый участковый, проходя мимо, почтительно поздоровался с пожилой мадам и ушёл за сигаретами. Выйдя из магазина, он увидел уже труп бабушки, жестоко изрезанный ножом. Из-под зелёного пальто виднелись окровавленные кишки. А рядом уже никого...
С криками «Караул! Бабушку убили!!!» в один из домов стучится сам убийца, требуя немедленно вызвать полицию. Пожилая старушонка его впускает и тут же кидается к телефону. Как только бабушка отвернулась, в её спину впился нож. Набрать заветные «02» бабка так и не успела. Пробив старую насквозь, огромный тесачище вышел с противоположной стороны, и на телефонный аппарат мощной струёй потекла горячая липкая кровь. Бабушка упала на пол и больше не шевелилась. А убийца пошёл дальше...
На одной из деревенских улиц навстречу маньяку бежали две перепуганные до полусмерти бабушки. «Маньяк! Маньяк!» – кричали они, не зная, что бегут прямо в руки тому самому убийце. Тихий спокойный паренёк отнюдь не был похож на того жуткого истребителя бабушек, о котором им рассказывали полицейские и журналисты. И крови на его одежде не было – дорогая непромокаемая куртка и брюки из такого же материала просто отталкивали кровь.
– Вызовите полицию, молодой человек! – запыхавшись, кричали вразнобой бабульки. – У вас же наверняка есть сотовый телефон!
– Конечно, есть! – ответил Андрей и полез во внутренний карман куртки.
Только вместо телефона бабушки увидели нож. И нож тоже их увидел, только изнутри. Старые вешалки и пикнуть не успели, как зазубренный тесачище впился в брюхо одной из них. Затем, сделав круговое движение и высвободив старухины дряблые кишки, нож вышел из первой бабки и вошёл во вторую, которая уже разворачивалась и собиралась бежать. Тесак вошёл бабке прямо в почки. Вращая свой нож, маньяк буквально разорвал бабке бок, и на грязный затоптанный снег со струями крови посыпались отрезанные истерзанные почки. А первая бабка, слегка присев, безуспешно пыталась заправить свои выпущенные кишки назад в брюхо. С хлюпаньем и бульканьем старухин кишечник извивался как змея, выскальзывал из корявых морщинистых рук. Ещё один ловкий взмах ножа – и бабка уже лежит на спине, а на её горле кровоточит, пузырясь, большая рана. Второй бабке тоже достался удар в шею. Мерзкий старушечий визг тут же перешёл в хрип; бабка брякнулась на четвереньки, а затем на бок, и стала загибаться, исходя кровью.
Свернув за покосившийся серый забор, маньяк скрылся, а в ту же секунду из-за другого забора в другом конце улицы показался запыхавшийся усатый участковый. Подбежав к порезанным бабкам, он застал только их предсмертную агонию. Метаясь по деревне, толстый полицейский не знал, что делать. Зато маньяк – знал. Перемахнув через забор, Андрей очутился во дворе у пожилой пенсионерки. Старая не слышала ни о каком маньяке и продолжала возиться во дворе со своими курицами. Нагнувшись перед большой лоханью, бабка сыпала птицам корм. В это мгновенье на неё как на лошадь запрыгнул убийца. Одной рукой он схватил бабку за жиденькие седые волосы и задрал её голову кверху, а второй рукой, в которой был нож, полоснул старушонку по горлу. Вместо корма в посудину брызнула кровь. Мощные струи фонтанами били в разные стороны, обливая и пачкая белых куриц. На четвереньках ошалелая бабка прокатила маньяка через весь двор и упала замертво. Спрыгнув с неё, убийца отправился дальше.
На площади перед магазином застыли две бабульки. Они только что узнали от участкового, что в деревне орудует истребитель бабушек. Рассказав пенсионеркам страшную новость, полицейский бросился на одну из улиц. А бабки всё никак не могли выйти из оцепенения. Но их быстро встряхнул появившийся откуда-то сзади маньяк. Его нож, прорвав засаленный старушачий пуховик и пустив вверх салют из перьев и пуха, глубоко впился в спину пенсионерки. Вторая бабка не растерялась, и схватила маньяка за руку. А в этот момент на горизонте нарисовался и участковый. Спотыкаясь и пыхтя как паровоз, этот бугай нёсся на выручку бабкам. Но с каждой секундой шансов у старух оставалось всё меньше. Отпихнув вторую бабку, Андрей вырвал нож из первой и снова его вонзил, а затем просто поднял бабульку на ноже, сломав ей несколько рёбер и пропоров все внутренности. С ножа на землю упало уже мёртвое тело. Тут вторая бабка залепила маньяку звонку пощёчину, воспряв духом при виде приближающегося полицейского. Но маньяк залепил старой клюшке ответную пощёчину, только не ладонью, а кулаком, в котором был зажат нож. Лезвие летело прямо в висок, однако крепкий бабушачий череп не поддался, и тесак соскользнул ниже, пропоров бабке щёку. Язык был мгновенно отделён, и нож вышел наружу из-под подбородка. Рванув его на себя, убийца с жестоким хрустом буквально выворотил старухе нижнюю челюсть. На снег посыпались обломки гнилых зубов и большие капли крови. Челюсть висела лишь на кусках кожи и мелких жилках.
Пихнув окровавленную бабку прямо на участкового, маньяк дал стрекача, быстро пропав из виду за высокими заборами. А раненая бабка, скуля, истекала кровью на руках у полицейского. Вместе с подоспевшими пьяными сельчанами усатый бугай неумело попытался остановить кровь, но такую экзотическую рану забинтовать было невозможно. Старуха издохла, пропитав полицейский бушлат своей кровью.
А убийца снова отсиделся, спрятавшись от облав и прочёсываний в своей землянке под склепом. Вспоминая и смакуя самые яркие моменты всех убийств, он задумался о смысле всех этих злодеяний. Что же двигало неукротимым, свирепым и безжалостным маньяком, получившим заслуженную кличку Истребитель бабушек? Конечно же, основным мотивом была лютая, звериная ненависть Андрея ко всем представителям рода бабушачьего. Бабушки, начиная от родной и кончая незнакомыми пассажирками трамвая, постоянно пили его кровь, доводили до бешенства. Бабки в очередях, бабки на остановках, бабки на базарах... Да и просто на улице зимой, бабка на узкой тропинке была очень сильным раздражителем. Чтобы её обогнать, надо залезать в глубокий снег, ведь ползти за старухой с черепашьей скоростью, слушать и нюхать её попёрдывание просто невыносимо! А сама старуха ни за что не уступит дорожку! Хамское поведение этих «заслуженных» и «почтенных» старых галош кого угодно могут сделать маньяком! Устав ото всех этих прелестей цивилизации, Андрей попытался уединиться и отдохнуть в безмолвии от идиотского скотского общества. Но нет! И тут его нашли бабушки! Богомольная бабка стала последней каплей в чаше его терпения. А после убийства появилась ещё одна мотивация к новым преступлениям – страсть, удовольствие. Вероятно, у Андрея самой природой были заложены маньяцкие наклонности. При виде шока и трепета слабой жертвы он чувствовал неописуемый восторг. И это ещё один ответ на вопрос «почему именно бабки». Дряхлых, едва стоящих на ногах старушек убивать было намного приятнее: под мощными ударами легко ломаются их кости; словно какие-то куклы, боксёрские груши, старухи послушно валятся на землю, не оказывают существенного сопротивления. Всё похоже на какую-то игру, однако с настоящей кровью и натуральной смертью... И убивать хотелось снова и снова...
Прошло две недели. Жестокие расправы понемногу стали забываться, как вдруг маньяк вновь напомнил о себе. Выбравшись из своего логова, он сел в автобус и направился в областной центр, свой родной город. Тут уже охота приобретёт совсем иное качество, будет больше азарта и адреналина. Но и риск возрастёт, что маньяк тоже не мог не понимать.
Вот уже и автовокзал. За окнами старенького потёртого ЛАЗа активно бурлит и кипит жизнь мегаполиса. Незаметно влившись в пёструю людскую кучу, Андрей миновал площадь и направился к остановке трамвая. А вот и битковая «тройка». В салоне теснее, чем в банке с рижскими шпротами. Но маньяк, работая своими мощными локтями и пихая пассажиров куда придётся, сумел пробраться в салон. Сказалась кондукторская выучка. Кое-как закрылись двери, и трамвай медленно пополз, похрустывая прогнувшейся конструкцией подвески.
Две скрюченные бабулечки с палками и большими зловонными сумками оживлённо о чём-то болтали, брызжа смрадной слюной направо и налево. Внезапно одна из бабок замолчала, насупилась и прижалась морщинистой мордой к груди своей подруги. Схватив свободной рукой её за косынку, вторая бабка с ужасом заметила на своём пальто кровь. Красный ручеёк проворно струился из уголка рта замолчавшей бабушки.
– Стойте! Остановите трамвай! Женщине плохо! – завопил тут Андрей, незаметно вытирая нож об куртки стоящих рядом людей.
Водитель затормозил и тут же распахнул все двери. Убийца быстро растворился в толпе, высыпавшей на улицу. И тут народ увидел, что же на самом деле явилось причиной происшествия. На спине бабушки виднелось около десятка кровавых ран, кровь из которых пропитала всё пальто до самых пяток. Старуха сдохла.
Андрей прошёл пешком несколько кварталов и отправился на рынок. Нет, не за продуктами. За бабушками. Вот вокруг огромное множество прилавков. Возле некоторых пусто, у других же, напротив – дикий ажиотаж покупателей. Обычно к таким прилавкам не пробиться, даже чтобы просто посмотреть, что же там продают. Вездесущие бабушки оттесняют своими широкими заплесневелыми спинами всех, и покупателям приходится терпеливо ждать, пока старая карга вдоволь накопается в своей сумочке, найдёт и расстегнёт кошелёк и, перещупав весь товар, сделает покупку. Маньяк же ждать не стал. Подойдя к прилавку с постельным бельём, он набросился на одну из бабулек-покупательниц. Остальные так сильно были увлечены щупаньем ткани и выбором товара, что ничего не заметили. И лишь когда кровь из покромсанной бабушки хлынула на прилавок, залив белые простынки и наволочки, раздался оглушительный визг. Но маньяк к тому времени уже смешался с разношёрстной толпой и растворился в бесконечных рядах базара, попутно вытирая окровавленный нож об спины людей.
Снова усевшись в трамвай, убийца проехал несколько остановок и вышел возле поликлиники. У регистратуры вечная толпа бабушек. Сгорбленные, корявые фигурки старух в мрачных выцветших шубах толкались возле маленького окошечка. Получить тут карточку практически невозможно... Андрей осмотрелся и прошёл на второй этаж. Здесь были кабинеты терапевтов – излюбленное место обитания бабушек. Вот и коридор: узенький, с множеством скамеечек. Все скамеечки, естественно, заняты. К ним буквально приросли своими жирными попами бабушки. Они приходят в поликлинику в пять утра, три часа ждут открытия, а затем с адским топотом, толкаясь, устремляются сюда наперегонки. Вся очередь за день к врачу попасть, конечно же, не успевает. Ведь каждая старуха, зайдя в заветный кабинет, подолгу воет и ноет, рассказывает о многочисленных болячках, реальных и вымышленных, беседует с врачом про новые любовные приключения дона Педро из сериала на втором канале... Остальные в очереди тоже не скучают – они обсуждают болезни, рассказывают друг дружке про свой геморрой и прыщи на ягодицах. Затем принимаются вспоминать молодость, ругать власть и молодёжь. Остальные посетители поликлиники тут явно лишние. С больничным листом к терапевту просто не пробиться...
Андрей, оценив обстановку, выбрал самую длинную очередь и смело направился к двери кабинета, не говоря ни слова. На дальних подступах к терапевту его уже словесно атаковали несколько бабушек, со злобой в голосе вопрошая, куда это он так резво чешет? Чем ближе священная дверь, тем сильнее натиск бабок. И вот, перед самым кабинетом, подставив свою широкую грудь, проход Андрею загораживает до ужаса гадкая и мерзкая старушонка. От одного её вида становится ясно, что данная бабка отъявленная скандалистка, хулиганка и сплетница. Открыв свой смрадный рот с редкими заострёнными как у вампира зубами, старуха поднимает хай на весь коридор:
– Ты куда без очереди, мерзавец молодой?! Учись уважать старость! Мы заслуженные люди, и сидим здесь с самого утра! Не пустим!
– Не пустим! Не пустим! – завопили хриплыми и писклявыми голосами большие и маленькие, толстые и тонкие бабки, стуча по полу своими клюшками.
– У меня талон! – громовым басом, перебив старушечьи вопли, заорал маньяк.
Старухи как по команде смолкли и уставились на Андрея. А убийца медленно и важно полез в карман. Нарочно долго там копаясь, две-три секунды он держит бабушачью публику в напряжении. Затем резко выхватив свой нож, маньяк загоняет его в широкую грудь самой активной бабушки, преградившей путь в кабинет. Вслед за хрустом входящего в плоть лезвия раздались оглушительные вопли. Поотрывав зады от кушеток, бабки вскакивали, бросали свои палки и мчались к лестнице, сшибая и затаптывая друг друга. Но все и сразу убежать не могли. На лестнице образовался огромный затор. Старухи спотыкались одна об другую, падали и кубарем катились вниз. С треском ломались хромательные палки и кости. Тем временем Андрей закромсал толстую бабушку и с силой пихнул её прямо в кабинет. От удара тяжёлой туши хлипкая дверца слетела с петель, и вслед за ней на пол кабинета рухнул труп старухи. Пожилая врачиха дико завопила, когда на её белый халат брызнули струи крови. А голая бабушка, раздевшаяся для осмотра, стыдливо прикрыла своё безобразное морщинистое влагалище карточкой. Маньяк ударил её ногой в грудь, и старуха упала спиной прямо на стол врача. Молниеносно на жирную пупырчатую грудь бабки обрушился нож, проколов омерзительную старушачью кожу и обдав врачиху новым фонтаном крови. Мощный удар ножа пробил бабку насквозь. Кулак с рукояткой проломил старухе рёбра, а лезвие, выйдя из спины, прошило несколько карточек и впилось в стол. Опершись на рукоятку своего ножа, убийца подпрыгнул, разведя в разные стороны ноги, и оседлал врачиху, которая от шока не в силах была даже пошевелиться. Свалив её вместе со стулом на пол, маньяк вырвал нож из убитой голой бабушки и резким взмахом перерезал глотку старой кочерге в белом халате.
Оставив всё, как есть, Андрей побежал вслед за бабушками по коридору. Пробка на лестнице ещё не рассосалась. Толкаясь своими старыми мослами, старухи ломились вниз, наступая на других старух, которым повезло меньше. И тут сзади на эту стену из старушачьих спин буквально запрыгнул маньяк. Кости затрещали под его тяжёлыми зубастыми ботинками. Пробежав по бабкам один пролёт лестницы, Андрей выхватил из кучи одну наиболее тонкую и маленькую старушонку, раскрутил её за седые кудри и швырнул в окно. Рама вылетела вместе со стёклами, и убийца вылетел вслед за ней. К сожалению, под окнами снег был убран, и сугробов не было. Но и тут фортуна не отвернулась от маньяка – он приземлился прямо на упавшую бабушку. Высота, конечно, не ахти какая, в половину этажа, но на мягкое падать приятнее. Раздавив старуху, Андрей бросился бежать.
Квартала через два от поликлиники убийца позволил себе перевести дух. Отдышавшись, он направился к остановке трамвая через небольшой сквер. Дорожки тут никто не чистит, и приходится идти по снегу. Тропинки узкие, идущих впереди людей не обгонишь. А впереди Андрею, естественно, попалась бабушка. Медленно ковыляя, опираясь на свою кривую палку, бабушка громко дышала.
– Старая тварь! Задыхается уже, а всё равно куда-то прётся! Гвозди в жопе, дома не сидится! – тихо прорычал маньяк, доставая нож.
Андрей подпрыгнул и ударил старуху обеими ногами в поясницу, переломив трухлявую хребтину бабки. Туша беззвучно упала в снег правее дорожки. Запрыгнув на неё, убийца стал топтать бабушку, прежде всего вминая её голову поглубже. Затем маньяк нагнулся и всадил лезвие старухе в шею. Надавив на рукоятку посильнее, он убедился, что бабка мертва и быстро закидал её снегом. Путь к остановке был продолжен. Но тут снова появилась старуха! С двумя громадными объёмными сумками. И что только таскают эти бабки?!
Пропускать идущего навстречу молодого человека пенсионерка не стала, даже сумки в сторону не отвела. Но лезть в глубокий снег и уступать дорогу наглой старушне Андрей и не думал. Заранее приготовленный нож он утопил у старухи в брюхе. Затем тесак вышел и мгновенно утонул чуть выше, в груди у бабушки. Выцветшая, поеденная молью собачья шуба бабки медленно пропитывалась кровью. Бросив свои сумки, старуха замотала руками, пытаясь отбиться от маньяка, но тот с силой нажал на рукоять ножа, упёршуюся в рёбра бабки. Толкнув таким образом старую вешалку подальше, Андрей вытащил из неё нож и в один прыжок настиг упавшую бабушку. Приземлившись на распоротом брюхе, маньяк нанёс бабке множество глубоких ножевых ранений и почти отсёк голову. Шуба вся покраснела от крови её владелицы...
Прохожих вокруг не было, и убийца спокойно замёл все следы, завалив труп снегом и закинув подальше бабулькины сумки. Затем он как ни в чём не бывало отправился дальше, к остановке трамвая. Маньяку предстояло проделать обратный путь к своему склепу на далёком сельском кладбище за городом. Вот и остановка, вот и трамвай, ждать почти не пришлось. Народу было немного, и уставший от многочисленных убийств маньяк с чувством выполненного долга уселся на тёплое сиденье. Трамвай трясло на кривых рельсах, но Андрей не думал об этом. В его глазах всё ещё стояли картины умерщвления бабушек, брызгали фонтаны крови, а в ушах слышались отголоски диких воплей. Липкие от крови руки маньяк прятал в карманах, нож под курткой приятно задевал грудь. Из ножен во внутреннем кармане он достаётся за считанные секунды.
Андрей не заметил, как на одной из остановок в вагон вошла бабушка. Сморщенная, сухонькая, в меховой шапке и маленьких интеллигентских очёчках. Встала бабка аккурат перед сиде




Видео не воспроизводится? Или может картинки не отображаются? Сообщи об этом и мы всё поправим. Вам всего доброго, хорошего настроения и здоровья.


Лайкни пост - не будь жлобом!


Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
^ Наверх